- У Божены подруги в Варшаву ездят. Зарабатывают неплохо в кабаках.
- А она как?
- Ездила, ничего не получается.
- Кто на что учился, - согласился Игнат.
- Мой друг, ну, я тебе рассказывал о нем, прошлым летом в Харькове бои без правил организовал.
- Ну и как? Они
там правда такие крутые?
- Да нет, - Стас криво улыбнулся. - Я разговаривал с ребятами. Говорят нормально. Каскадеры. Трюковое все. Случается, конечно, кто-то калечится. Но поломаться можно и на ровном месте.
- Ладно, - Игнат загасил окурок в кухонной раковине и поднялся с кресла. - Давай собираться потихоньку, пора за <лавешками> ехать.
Отправиться решили пораньше. На такие встречи не опаздывают. Когда миновали мост через Москву-реку
и спустились вниз, Игнат прижал <Форд> к обочине и повернулся к напарнику.
- Держи ствол под сиденьем. Если что - будет чем ответить.
- Ты чего, - удивился Стас, - Чуваш <гнилой>, что ли?
- Гнилой не гнилой, - Игнат включил первую передачу, - а осторожность не помешает.
Они проехали под железнодорожной эстакадой и повернули направо на малоприметную, разбитую грузовиками дорогу, ведущую к платформе <Тестовская>. С одной стороны шла железнодорожная насыпь, с другой - ряды старых железных гаражей. Игнат дорулил до поворота, откуда начинался спуск к автокомбинату поливальных и снегоуборочных машин.
Впереди за темным глухим пустырем угадывались очертания элеватора. Нигде не было видно ни души. Начинал накрапывать не то дождь, не то снег. Но джип Чуваша они не заметили.
Игнат припарковал <Форд> в тени какого-то сарая и заглушил двигатель. Стас включил приемник, поискал музыку, закурил. Разговаривать не хотелось. Очень уж вокруг было уныло и противно.
Стрелки часов начали отмерять десятый час, когда они услышали стук в боковое стекло. Игнат перегнулся и открыл заднюю дверь. Чуваш, впустив в салон сырой холодный воздух, плюхнулся на заднее сиденье.
- Здорово, пацаны, - пришедший поочередно пожал руку каждому из приехавших.
В следующее мгновение Стас дважды услышал приглушенные хлопки. Сидевший за рулем Игнат вздрогнул всем телом, его бросило вперед. Стас успел повернуть голову и разглядел направленный ему в лоб ствол пистолета. Страшный удар швырнул его назад. Больше он ничего не увидел...
Чуваш аккуратно обтер носовым платком оружие, не забыв про навинченный на ствол глушитель, бросил его на пол и вылез из <Форда>. Мимо платформы <Тестовская> громыхал товарный состав. Чуваш мягко прикрыл дверцу машины, еще раз огляделся по сторонам
и скользнул в тень. Через минуту послышалось удаляющееся гудение мотора мощного джипа <Мицубиси Паджеро>.
Глава 24
Ночью глава закрытого акционерного общества <Контур> Олег Иванович Салюков спал очень плохо. И, как всегда случалось после крепкой пьянки, проснулся ни свет ни заря. Голову ломило, во рту стоял привкус какой-то вязкой кислятины и в довершение всего ныла правая коленка. Вчера он поскользнулся в ванной и ударился ногой о край джакузи.
Салюков с отвращением выпутался из скомканной влажной простыни и приподнялся на локте. Дина безмятежно спала на спине в своей излюбленной позе - одна рука закинута за голову, а другая - лежит поверх одеяла, ладонью к низу живота. Несмотря на похмелье, Салюков сразу почувствовал прилив сил. Близость Дины волновала в любом состоянии, что немедленно подтвердило его мужское естество...
Он нырнул было рукой под одеяло. Даже успел ощутить тепло мягких бедер, но остановился, так и не дотронувшись до тела любовницы. Салюков знал ее характер. Ничего хорошего эти ласки не приносили. Дина не выносила, когда ее будили, и оказывалась непреклонна.
Впрочем, последнее время она вообще проявляла в его отношении пренебрежение, а иногда почти открыто насмехалась. Вчера он, кажется, сделал все, чтобы ей угодить. После ужина в <Эльдорадо>, обошедшегося в пятьсот баксов, Дина захотела съездить на ночное шоу в <Метелицу>. Он не возражал: сели - поехали, хотя наступающий день обещал быть не из легких.
До часа ночи она заставляла его танцевать. А потом - слушать выступления Меладзе. Салюкову, который терпеть не мог отечественных эстрадников, не оставалось ничего больше, как напиться. Что он и сделал.
Домой вернулись в начале четвертого. Когда легли, он недвусмысленно притянул к себе ее прохладное после душа, шелковистое и такое желанное тепло. Но Дина стала ломаться, говорить, что устала и ей ничего не хочется. Тут уж он не выдержал.
Возможно, действовал Салюков грубо, довольно бесцеремонно овладел ею и получил свое. Однако и Дина хороша! Лежала под ним как надувная кукла. Лишь в конце их близости забылась, конвульсивно содрогаясь бедрами и тяжело дыша ловила ртом его губы, но затем снова превратилась в безучастный манекен. Повернулась спиной, накрылась одеялом и не проронила ни слова...
Салюков лег на спину, пошарил рукой по прикроватной тумбе, вытащил из пачки сигарету и закурил. За окном начиналось серое московское утро. Он посмотрел на часы - скоро восемь, пора вставать.
От сигаретного дыма во рту стало еще мерзее. Салюков затушил сигарету, встал и прошел в ванную. Открыв воду в джакузи, он направился на кухню, вынул из холодильника банку пива <Ньюкасл>, сделал два жадных глотка и только тогда почувствовал себя немного лучше.
Нежась в струях джакузи и смакуя маленькими глотками терпкое пиво, Салюков попытался сосредоточиться на делах. Но мысли постоянно возвращались к его отношениям с Диной. Он отдавал себе отчет, что порой выглядит нелепо. Его приятель Мишка Смирнов, с которым они знакомы еще со времен валютных <Березок> и центровых тусовок у <Метрополя>, откровенно сказал: <Олег, она же держит тебя за яйца, как пацана! Чего ты в ней нашел? Баб, что ли, вокруг мало?>
Баб вокруг хватало. И Салюков, имея достаточный опыт общения с прекрасным полом, пытался выбить клин клином. Он дважды рвал отношения с Диной. Первый раз, когда, уехав к подруге, она вернулась лишь на следующее утро, Салюков решил ее проучить - выставил за дверь, дав пинка на дорогу. И очень скоро об этом пожалел.
Уже через день он не находил себе места. Пытался отвлечься традиционным способом, за неделю прокутил в кабаках месячную <норму>, но только усилил тоску по Дине. Как он ни стремился найти замену, ничего не получалось. Салюков оборвал телефон, разыскивая ездил к ней домой, заглядывал к подругам - Дина исчезла. Потом выяснилось, что она летала на несколько дней во Флоренцию. С кем? Этого она не говорила, хотя легко догадаться, что веселилась Дина не в одиночестве.
Они встретились в ресторане <Манила> неожиданно. Дина была с какой-то подружкой, сидела спиной, но Салюков, едва войдя в зал и узнав знакомый жест - сжимая указательным и средним пальцами сигарету, она поглаживала большим мочку изящного уха, - бросился к ней, как мальчишка...
Дома, куда он уговорил ее вернуться, извинившись при подруге, Салюков дал волю аппетиту. Он был неутомим и ненасытен, как школьник, оставшийся с одноклассницей в пустой квартире на ночь. В конце концов
Дина взмолилась об отдыхе и, получив его, уснула, ласково прижимаясь к нему головой.
Идиллия продолжалась недолго. Скоро они опять поссорились. Это произошло в ночном баре <Мираж>. Салюков приревновал ее к молодому парню, отдыхавшему с шумной компанией за соседним столиком. С ним Дина танцевала, если это можно было назвать танцем, так, что даже участники выступавшей в тот вечер блюз-группы <Черный хлеб> улюлюкали и аплодировали после каждого номера. Он послал ее на три буквы, швырнув на стол номерок гардероба, и уехал один, чтобы через неделю вновь искать встречи.
Чем Дина его заворожила? Ответить на этот вопрос Салюков не мог. Но то, что это произошло, подтвердить был готов. Впрочем, окружающие в подтверждении не нуждались. Формула их отношений исчерпывающе характеризовалась уже упоминавшимся крылатым выражением Мишки Смирнова.
Впервые увидев Дину с Салюковым, он шепнул приятелю на ухо: <Знаешь, почему Бог создал бабу из Адамова ребра? Это единственная кость у человека, в которой мозга нет...>
Свое мнение об интеллекте Дины он поменял довольно быстро. За внешностью самовлюбленной изнеженной фотомодели скрывался практичный и наделенный интуицией ум. Дина была отнюдь не проста, как казалась при первом знакомстве.
Салюков встретился с ней в магазине <Садко Аркада>, где обычно покупал продукты и всякие мелочи. Они столкнулись перед стеллажом с фруктами. Девушка потянула с полки упаковку клубники и рассыпала несколько плотно стоящих коробочек. Ягоды раскатились по полу.
- Ах, какая я неловкая! - услышал Салюков голос и, как охотничий пес, распознавший призыв далекого егерского рожка, сделал стойку.
Голос у Дины был необыкновенный. Его Салюков разобрал бы из тысячи - бархатистый, грудной, скрывающий какую-то интимную тайну.
Позже, когда они уже узнали друг друга, Дина произносила не только комплименты и ласковые слова. И все равно, даже выслушивая насмешки и унизительные замечания в свой адрес - чего Салюков не терпел ни от одной из женщин, - он получал удовольствие. Потому что улавливал не смысл сказанного, а мелодию слов и тембра голоса любовницы...
Увидев рассыпанную клубнику, Салюков нагнулся чтобы помочь. Они обменялись ничего не значащими фразами, пошутили по поводу случившегося, и он ощутил появившуюся между ними симпатию. Что-то неуловимое в выражении глаз, улыбке и движениях девушки поощряло его к дальнейшим действиям. Они обменялись телефонами. Дина дала понять, что оценила его галантность, заметила невзначай показанные им кредитные карточки <Виза> и <Мост банк> и помахала ему вслед, когда Салюков лихо вклинился на <Мерседесе> в плотный поток автомобилей на Большой Дорогомиловской.
Он перезвонил ей вечером того же дня, пригласил на завтра поужинать в ресторан <Львиное сердце> и пообещал заехать около шести.
За сутки, прошедшие с момента их короткого знакомства, еще недостаточно подействовавшее на него очарование успело слегка выветриться. Салюков ехал чуть раздосадованный и удивленный: почему он отложил запланированные на вечер дела, зачем мчится на свидание с незнакомой бабой? Но стоило услышать ее голос, увидеть большие карие глаза и неторопливые грациозные движения красивой и знающей себе цену женщины, как он забыл обо всех сомнениях.
Ночь они провели в его квартире на Ленинском. Утром позавтракали в <Пицца Хат>. Салюков позвонил сидя за столиком ресторана и отменил несколько деловых встреч. Ему было даже приятно перед Диной выглядеть таким занятым и значительным... Потом отправились в торговый центр <Охотный ряд>, где он преподнес ей подарок - выбранный на ее вкус платок от <Гермеса>. Ужинали в <Самоваре>, ночевали на Ленинском...
Дина приехала в Москву из Воронежа, проучившись два года в местном университете. Учеба давалась ей легко. Но сидеть на лекциях и сдавать зачеты становилось все скучнее. Подруга пригласила в столицу попробовать себя в рекламном агентстве. Дина, несмотря на протесты родителей - отец был отставным военным, мать - домохозяйка, - поехала покорять Москву. И здесь она оказалась способной и удачливой.
Однако останавливаться на достигнутом девушка не собиралась. Поработав на подиуме, Дина увлеклась фотографией, некоторое время трудилась в фотоагентстве, затем сменила его на телевидение, где недолгое время занималась подготовкой бизнес-программ.
Повсюду она играючи достигала успеха, быстро заводила знакомства, обрастала связями и в свои двадцать четыре года знала Москву лучше, чем иной уроженец
столицы, проживший на Арбате полвека.
Салюков был старше на двенадцать лет. Но Дина могла дать ему фору в умении оценивать людей и предвидеть их поступки. Он понял это однажды по ее единственной реплике. Когда у Салюкова возникли сложности с налоговой полицией, перекрывшей <кислород> торговле расфасованными автомаслами на Каширке, Дина, уставшая от его плохого настроения и ворчания, неожиданно сказала с раздражением:
- Олег, сколько можно ныть? У тебя же есть крыша. Вот и позвони Пегому. Он твоих ментов в два счета разведет...
Услышав эти слова Салюков, нервно завязывавший галстук, застыл перед зеркалом, вытаращив глаза на подругу. Дина же, как ни в чем не бывало, продолжала листать журнал <Домашний очаг>. Откуда она узнала про <крышу>, вора в законе Степана Клычкова по кличке Пегий и его с ним отношения? Салюков никогда об этом не рассказывал, стараясь выглядеть перед
Диной солидным коммерсантом, главой ЗАО <Контур>, имевшего сеть автозаправочных станций, сервисных центров и магазинов запчастей.
Постепенно Салюков привык к тому, что Дина знает о нем больше, чем он предполагает. Как-то в компании где было несколько человек его круга, Салюков, под воздействием выпитого и пошедшего в мюнхгаузенском стиле разговора, начал хвастать своими возможностями. Он, дескать, собирается открыть по всей России сеть фирменных заправок и даже ведет переговоры в нужном направлении с Казахстаном и Украиной... Компания слушала, а он, окончательно поверив собственным фантазиям, раздувался от значительности и пел соловьем.